Михаил Мокринский — о современной школе и профессиях будущего

О профессиях будущего

— Каждый год «Атлас профессий будущего» обновляется, кажется, там есть все — от ГМО-агронома до строителя «умных» дорог. На ваш взгляд, в каких сферах деятельности в ближайшее время ждать «апгрейд» профессий?

— Думаю, во всех. Мы не ждем, что мир встанет с ног на голову, но с большой вероятностью в каждой сфере понимание профессионализма и способа профессиональной самореализации обновится. Будут отмирать рутинные виды деятельности: профессии, в которых отсутствует принятие решений и творческая составляющая, будут трансформироваться.

— Человек просто перепоручит рутинные дела роботам и станет творчески работать в удовольствие?

— Не все так хорошо. Драматически будут складываться ситуации с теми профессиями, в которых рутинная составляющая накрепко связана с творческой. Возьмем опыт учителя. В его обязанности входит оценка базового уровня ребенка, который к нему попал, определение потенциала, мотивов и преобладающего стиля познания. Учитель должен действовать, учитывая, насколько ребенок счастлив или растерян от необходимости соответствовать всем ожидаемым параметрам — это особый педагогический дар. Представьте, что часть задач по обработке такой информации выполнена педагогами с помощью искусственного интеллекта. Если бы я в этом месте остановился, то любой профессионал имел бы возможность обвинить меня, что схоластикой я пытаюсь заменить живое дело преподавателя. Но речь-то идет о том, когда коллективный разум лучше, чем индивидуальное творчество.

Будущие профессии в таких человекоразмерных видах взаимодействия обязательно будут прирастать инструментарием и стандартными возможностями. Это значит, что искусственный интеллект вытеснит несчастного учителя на периферию? Нет, учитель перейдет на новый уровень творчества. И если еще вчера он говорил: «Я страдаю от того, что меня хотят заменить ИИ», то сегодня ему придется преодолеть собственные психологические защиты для того, чтобы сказать: «Черт возьми, я боялся, что из творчества меня вытеснят в рутину, а меня заставляют творчески работать там, где я не умею этого делать». Неизбежно возникнет ситуация, когда из ремесла специалиста начнут выталкивать в более сложные виды деятельности.

О формировании навыков и системы ценностей

— Насколько сегодняшняя система российского образования готовит детей к освоению профессии?

— К каким-то профессиям хорошо, к каким-то нет. Это свойство системы, и традиционной, и переходной. Она прекрасно готовит к тому, чтобы продолжать путь с мощного научного старта. Тем, кто входит в профессию с умением системно разобраться в существе проблемы (а именно это дает современная система образования), для достижения успеха в своей области нужны только воля и упорство. Эти качества отчасти врожденные, отчасти сформированные. Мощный способ, которым система может помочь войти в профессию — дать ролевой опыт. Вот здесь школьная система, прямо скажем, буксует. Можно говорить лозунгами о формировании у школьников 4C-навыков, но нужно отдавать себе отчет в том, что это происходит только на правильно отобранных и искусно выстроенных видах деятельности, которым такие навыки присущи. Нельзя научить ездить на велосипеде без велосипеда.

Важно, чтобы полученный навык прирос к основной деятельности и превратился в компетенцию — то есть не испарился, когда закончится одна работа и нужно будет переключиться на другую. Как сформировать навык в химии, физике, биологии знают многие поколения учителей. Как сделать так, чтоб этот навык стал человеческим, переносимым из одной сферы в другую, а значит, имел право называться компетенцией — не знает толком большинство преподавателей. И в этом слабина современного состояния всей системы образования.

— А какие еще слабые места есть у образовательной системы?

— У ребенка при выходе из школы должна быть сформирована система ценностей. Причем нужно помнить, что ценности «знаемые», (когда ребенок представляет, что хотят взрослые, и «хорошо» или «плохо» отражает то, что об этом говорят в обществе), нужно превратить в ценности «делаемые», то есть применяемые ребенком при выборе целей, решении проблем, в сомнениях и столкновениях.

Ребенок в начальных классах интересуется всем подряд, потому что ему хочется наблюдать за миром, пробовать, трогать, раскачивать. Прыгая в лужу, он исследует брызги, грязь, сопутствующие «эффекты», включая реакцию родителей и безусловность их любви, не ставя цель исследовать. Старшеклассник учится не только следовать чужим целям, воле, планам, но и выбирать свои, пытаться действовать самостоятельно с большей осмысленностью. В подростковом возрасте он уже не прыгает по лужам, а прыгает круче, создавая проблемы себе и окружающим.

А у школы в это время своя повестка. Она говорит: «Дорогой, теперь вместо интересного прямого изучения окружающей действительности тебе предстоит непрекращающееся формальное упражнение: заместить непосредственную прямую картину жизни кодами ее восприятия. Тебе нужны семантические и прочие средства, чтобы эта картинка трансформировалась через накопленный опыт человечества определенным образом». И этот образ школа пытается вложить в ребенка, навязывая ему систему значений. Нередко школа пытается заменить цель под названием «Принять опыт человечества» на мотив «Нравиться хорошему учителю или не попадаться под руку плохому». А ведь нужно совместить линейки задач: трансляция и принятие ценностей, трансляция картины мира, опыта, действия в микросоциуме. Согласовать их несколько раз: вначале как гармонию ребенка, семьи и школы, позже как способ преодолевать подростковые противоречия; и, наконец, как способ превращать картину мира в фон и поле для действий — поисков себя, построения отношений, планов и будущего.

О новом поколении решений

— То есть сейчас невозможно организовать образовательный процесс так, чтобы для всех учеников он был интересным и полезным?

— Возможно. Всегда были решения, которые строились на талантах и современных методиках образования. Нужно продолжать перестраивать образовательную модель, в которой эти методики становятся не чем-то факультативным: хочешь используешь, хочешь — нет, а обязательной частью процесса и результата. Мы живем в интересную эпоху: нам предстоят открытия, которые заново сбалансируют систему педагогической работы, и станут необратимыми. Всегда есть два варианта: либо повторить то, как работают «соседи за забором», либо оценить, что вообще есть в мире, и собрать новое поколение решений. «Перевооружение» школы должно строиться не на подражании, а быть следующим, возможно, принципиально новым поколением решений. Я верю, что у российской школы есть этот задел.

— Какие есть предпосылки к подобной перестройке?

— Давайте посмотрим, какие образовательные корни у нас и за границей. Там история сильных и слабых сторон преподавания шла совсем другим путем. Учебная система перешла на мягкие формы мотивации. На первых порах часто ребенка хвалят за все, что бы он ни сделал — так происходит естественное укрепление мотивации, способности быть позитивным человеком и гражданином — еще и удобным во всех смыслах. Второй шаг приводит к дифференциации: ребенку говорят, хочешь — расти, не хочешь — ты полезен и таким, для тебя в экономике есть много профессий в сфере услуг. Их тоже когда-то заменят роботы, но в запасе еще лет-дцать.

Массовое воспроизводство таких выпускников — вызов, размывающий традицию сильных школ и образовательных систем, потому что с этой позиции сложно двигаться вперед. Плюс российского образования в системности. Но мы часто буксуем там, где сталкиваемся с современной действительностью, проще говоря, там, где надо изучать речь, а не язык, уметь встраивать теорию в практику, задачи во взаимодействия, творчество в планы. Если взять чужие сильные стороны на вооружение и дополнить ими свои, то у нас есть все шансы обойти «соседей за забором» в историческом плане.

О выборе образовательной траектории

— Несколько десятилетий назад у родителей не было возможности выбрать формат образования для ребенка. Эта ситуация поменялась сейчас?

— И да, и нет. Есть и были частные решения, которые создают ситуативную альтернативу. Например, в советское время — языковые и физ-мат школы. Это не системно новое решение, а модель, существующая наравне с обычной школой. Так соседствуют на магнитофонах кнопки tuning («настройка») и fine tuning («тонкая настройка»). Позднее появились альтернативы системные, но не всеохватные — школы Монтессори, вальдорфские и семейные школы, которые также являются исключением из правил. Сегодня важно переосмысливать системные основы перенастройки, которые дают родителям профессиональный и реальный выбор. Чтобы к этому прийти, российская школа должна будет преодолеть фазу отрицания новых стандартов и чужих находок и сохранить в себе возможность «тонкой настройки».

— У родителей школьников возникает множество вопросов насчет образования. Какое выбрать: российское или зарубежное, государственное или частное, традиционное или инновационное. Что нужно учитывать, отвечая на эти вопросы?

— Во-первых — отношение к способностям: или ищем талант, обеспечиваем взлет, прорыв, запас преимуществ, путь героя. Или мы стараемся найти устойчивый, надежный сценарий «всего, сколько надо», «чтобы не пропал», избежать разочарований, преодолеть взросление, войти в жизнь. Или же помогаем задавать вопросы: «Кто я? Зачем мне это? Какой путь мне по характеру? Как научиться опираться на свои сильные стороны, зачем преодолевать слабости?»

Во-вторых, родителю интуитивно нужно понять, какой способ работы с ребенком надо поддерживать. Есть дети, и это не обязательно будущие спортсмены, военные и ученые, кому под силу школы с перегруженной программой. Такой вариант подойдет ребенку с универсальными познавательными интересами или высокой организованностью. Есть дети, к этому не предрасположенные: им интересны конкретные области знаний, в которые они готовы погружаться — может быть, чуть медленнее и вдумчивее. Даже при выборе обычной дворовой школы, родителю стоит задуматься, к какому учителю начальных классов отдать ребенка. К строгой Марии Ивановне, которая будет прививать ребенку системность и трудолюбие, или молодой трепетной Марии Ивановне, которая будет создавать для ученика индивидуальную мотивацию, поддерживающую, теплую атмосферу.

В-третьих, когда тип нагрузки выбран, важно не ошибиться с внутренним вектором образовательного учреждения. Это школа гарантированной перегрузки, которая перемалывает и выбрасывает всех, кто к ней не готов? Это школа творческого подхода, в которой ребенка не сломают, но и не признают, пока он не впишется в ее приоритеты? Ответственность школы при приеме — правильно давать родителям ориентиры на входе, внятно транслировать свою идентичность. Если с этим проблемы, и школа не хочет и не может внятно рассказать о своих предпочтениях или ограничениях, то родителям нужно самим искать косвенные признаки, добиваться ясности и понимания.

— На что еще нужно обращать внимание, выбирая школу для ребенка?

— Надо понимать, что образовательная траектория сложная штука. Есть дети, у которых ее выбор случается в начальной школе при условии рано проявившихся способностей. У большинства они начнут проявляться в районе 7 класса, когда произойдет дифференциация по предметам. В это время важно сохранить в ребенке систему разнонаправленных интересов — если такой возможности не дает школа, искать за ее пределами. После 7 класса какая-то часть детей начинает выбирать свой профиль. Задача семьи восполнять то, что не дает школа. Поддерживать уже не разнообразие направлений, а разнообразие видов опыта: тут хороши олимпиады, проектные работы, кружки по интересам.

Дальше приходит время скачкообразного развития. Детские интересы сменяются способностью понимать, что пригодится для будущего профессионального выбора. Если школа справляется с тем, чтобы направить ребенка, можно на время успокоиться. Если нет, найти, как ориентировать ребенка — особенно это важно в 9 классе, когда надо либо выбирать профильное направление, либо идти к репетиторам, либо продолжать настойчивую работу на проявление интересов, пока не щелкнет. В идеале это должно случиться до того, как начнется прямая подготовка к поступлению в вуз. Резюмируя разговор, хочу сказать, что важно всегда держать руку на пульсе и следить за тем, где находится ребенок, чего не хватает в кулинарном рецепте его интеллектуально-духовного блюда в образовательной среде, школьном социуме, в системе академических и человеческих вызовов.