Как вузам России избежать недобора студентов

Приемная кампания 2021 года высветила новый феномен: ряд университетов — в том числе, самых известных и престижных — к сроку не выполнили план по приему на бюджетные места. Им даже разрешили, в нарушение действующего Порядка приема, провести дополнительный набор. Обсуждение ситуации в СМИ и социальных сетях назвало «виновниками» изменения, внесенные в Порядок приема — в первую очередь, зачисление в «одну волну». Мне же кажется, что фундаментальная причина в другом.

Недоборы были и в прошлые годы, несмотря на наличие нескольких волн зачисления, но тогда не были затронуты ведущие университеты, и проблема не привлекала особого внимания. Кроме перехода на зачисление в одну волну приемная кампания этого лета характеризуется еще двумя новыми чертами, которые увеличили непредсказуемость ситуации как для университетов, так и для абитуриентов.

Первая из них была вызвана эпидемией. Если раньше в знак согласия на зачисление абитуриент отдавал в приемную комиссию подлинник аттестата, то в этом году разрешили зачислять по письменному согласию, присланному в электронном виде. Однако никто не был в состоянии проконтролировать, сколько таких согласий «на всякий случай» разослал абитуриент.

Второй чертой стала публикация вместо ежедневного упорядоченного пофамильного списка абитуриентов номеров их социального страхования или даже их регистрационных номеров в конкретном вузе. И если раньше абитуриент видел, что имярек числится в головке списков 3–4 ведущих вузов, и лучше понимал конкурсную ситуацию в каждом из них, то в этом году он этой возможности был лишен.

А теперь о главной, по моему мнению, фундаментальной причине недобора.

Десять лет назад с введением ЕГЭ произошло крупное институциональное изменение: мы упразднили вступительные испытания в высшие учебные заведения. Основной причиной послужил переход к массовому высшему образованию. С 1992 по 2008 год (накануне введения ЕГЭ в полном масштабе) отношение числа принятых в высшую школу в России на все формы обучения к числу выпускников средней школы выросло с 38% до 98,7%. Переход этот был стимулирован не государством, которое поддерживало закрепленный в законе об образовании норматив бюджетных мест в вузах, а вузами и населением. На это красноречиво указывает популярность платного высшего образования.

Массовость высшего образования сделала необходимым обеспечить абитуриентам возможность участвовать в конкурсе одновременно в несколько вузов. Причина в том, что не только абитуриенты не одинаковы по своему потенциалу и готовности к обучению, но и университеты различаются по своему уровню. Нет, и не может быть ситуации, когда все университеты страны находятся на одном уровне, да это и не нужно. Будь все университеты уровня Оксфорда и Кембриджа, не нашлось бы студентов надлежащего уровня, а если бы и нашлось, то где найти для выпускников нужное количество рабочих мест, требующих такой высокой квалификации. Если бы в современной России абитуриенты могли подавать документы только в один университет и участвовать только в одном конкурсе, то уже на стадии подачи заявлений обнаружилось бы несоответствие спроса и предложения: «где густо, а где пусто». В престижных университетах было бы много заявлений, а во множестве других — явный недобор. Получилось бы, что сильные (но не сильнейшие) абитуриенты не только не проходили бы в лучшие вузы, но и не могли бы даже участвовать в конкурсе в университеты «второго эшелона», то есть нормальные, нужные стране учебные заведения не получали бы даже абитуриентов. ЕГЭ решил эту проблему. Участие абитуриентов в нескольких конкурсах дает возможность «нащупать» соответствие между уровнями университетов и абитуриентов.

Однако участие абитуриента в нескольких конкурсах изменило роли университетов и абитуриентов в процедуре приема. Если раньше университет «выдавал» остродефицитные места тем, кого он счел более достойными, то теперь свобода выбора появилась и у абитуриента. Сейчас абитуриент может выбирать между несколькими университетами, причем даже на той стадии, на которой при прежнем способе перехода из школы в вуз у абитуриента уже не было никакой свободы — после завершения вступительных испытаний. И это создало для университета чрезвычайно дискомфортную ситуацию. Кажется, абитуриент есть, все хорошо, и вдруг — он утек между пальцев в другой университет. Это очень важный момент, который я хотел бы отметить. Неопределенность появилась не только у абитуриента, но и у университета. Обе стороны должны принимать решения в условиях неопределенности.

Принимая решение в условиях неопределенности, обе стороны рискуют, но последствия неудачных решений разные: абитуриент не поступает, а университет не выполняет или перевыполняет госзадание по приему. Если университет хочет, чтобы сильные абитуриенты не ушли, он должен снизить их риск, взяв его частично на себя. Например, в моем университете, Высшей школе экономики, еще десять лет назад ввели механизм, который мы назвали «зеленой волной».

Вот и в 2021 году в ВШЭ «зеленая волна» была установлена, недобора не было, но оплаченный вузом «перебор» есть.

Не обязательно копировать механизм «Вышки», главное — гарантировать абитуриенту прием на бесплатное обучение. Наверное, не все университеты готовы нести дополнительные расходы. И большинство трудностей с недобором возникают из необходимости втиснуться в прокрустово ложе контрольных цифр приема.

На мой взгляд, созрела задача заменить жесткий и устаревший механизм контрольных цифр на более современный, гибкий, с наличием обратной связи. Сегодня механизм выделения бюджетного финансирования вузов схематически выглядит так. Учебные заведения подают заявки на контрольные цифры приема следующего учебного года. Все заявки собираются в Минобрнауки, и оно принимает решение, какому какой план приема установить. Замечу, что к этому времени расходы на образование уже заложены в государственном бюджете, так что «революционных» решений министерство принять не может. Добавлю, что прогнозировать с точностью до человека спрос на специалистов на рынке труда на 4–6 лет вперед не умеет никто в мире.

Именно план приема, а не реальный контингент студентов, в значительной степени определяет бюджетное финансирование вуза. Контрольные цифры стали важным элементом борьбы высших учебных заведений за ресурсы, за статус. В сегодняшних реалиях, когда абитуриенты выбирают вуз, а не наоборот, точное попадание в контрольные цифры представляется еще более сложной задачей, чем прогноз спроса на специалистов на четыре года вперед. Чтобы выполнить план приема наверняка, вуз должен зачислять студентов «с запасом», например, как в «Вышке». Но тогда у него есть риск перебрать студентов.

Представляется, что, если контрольные цифры приема будут носить индикативный, а не плановый характер, и у вуза появится возможность отклоняться от этих цифр, скажем, на плюс-минус 10%, ситуация значительно улучшится. Зачисление будет зависеть не только от «прогноза», но и от реального спроса на учебные места в конкретном университете. Конечно, финансирование тогда следует осуществлять, исходя из фактического количества принятых студентов, а не из контрольных цифр приема. Переход к финансированию обучения того числа студентов, которое привлек вуз, мне представляется логичным и неизбежным. Это может быть постепенным переходом, я вовсе не говорю, что прямо завтра нужно изменить действующий процесс. Для проверки и отработки механизма можно провести эксперимент, установив прямо на следующее лето гибкие (индикативные) контрольные цифры только для ведущих вузов. Мне кажется, многие согласятся, особенно учитывая, что на 2022/23 учебный год количество бюджетных мест в стране возросло на 28 тыс.